Малютка-человек вдруг стал большим начальником.
В огромном кабинете пиджак надел с бездонными карманами.
И, чуть не утонув в гигантском кресле, стал отчаянно
Изображать активные процессы руководства вместе с замами.

И хорошо бы за его плечами стояли Опыт, Достиженья и Заслуги,
Как кардиналы серые внушали б адекватность мысли.
Да только вместо опытных советников за ним лишь слуги -
Подлоги, взятки, кумовство. Стоят и корчат морды лисьи.

- Велю издать указ, пишите, - взмахнул малютка свежим маникюром.
- Все старые уклады вон, хочу осовременить производство.
Весь этот ваш винтаж профессиональный - на смех курам.
Не следовать за коучем и трендами - ужасный моветон и скотство.

Над головами бесконечных замов и секретарей рука возникла -
Тянула робко длань старушка-старожил, последняя из старой гвардии.
Прослушав речь начальника, её седая голова совсем поникла,
Но не сказать последних слов нельзя - не зря была когда-то членом партии.

- Прошу простить за то, что костью встала горла поперёк, -
Скрипела голосом, где сталь соседствует с искрящим интеллектом.
- Но если всё настроено и слаженно работает, мне как-то невдомёк,
Зачем же рушить то, что было так усердно выстроено кем-то?

Начальник закипел, как чайник - забулькал злости кипяток.
- Да как вы смеете сомненья сеять в поле новизны и улучшений?
Да с вас же сыпется песок, какой же к чёрту вы знаток
Как нужно строить производство при смене новых поколений?

Сместить необходимо поезд с заезженных и старых рельс!
Негоже мне, как современному и мощному локомотиву
Тянуть в грядущее уставшие вагоны. И что вы делаете здесь?
На пенсию, кыш-кыш, работать с вами нет мотива.

Шли месяцы, бездонные карманы полнились деньгами.
Малютка-человек толстел, лоснился, приоделся, богател.
Но производство как-то стало тормозить, когда вперёд ногами
Носили на помойку старые, хотя вполне рабочие детали, что стали не у дел.

А новые ломались, плавились, не подходили по размеру,
Зато по заверениям специалистов юных имели все стандарты моды.
Ну и, конечно же, под стать капитализму и его манерам
Безумных денег стоили, что оседали частью в пиджаках свободных.

Рабочий класс беднел, бледнел, тревожился и сатанел -
Финансовый поток вдруг начал течь куда-то очень мимо.
Ещё чего рабочий класс при новом руководстве захотел -
Где видано, чтоб человек работал и параллельно жил красиво?

И вот сидит малютка на деньгах в руинах самодурства,
Не понимая искренне куда сбежала свита короля.
Особые в момент малютка-человек испытывает чувства -
Какого черта не взошли политые бензином тополя?

- Надо срочно что-то делать.
Так нельзя, - кричал мужик. -
Это всё по беспределу,
Что за глупость, что за цирк?

Все коллеги закивали
Головами в унисон.
Кто-то вторил: "ну достали!",
Скрыв лицо под капюшон.

- У меня жена и дочка, -
Продолжал мужик свой спич. -
Я работать сверхурочно
Не готов. А ты, Ильич?

- За такие-то копейки? -
Шевелил Ильич усами. -
Пусть уж крутятся как белки
За бесплатно сами.

Мне своих делов хватает -
Завтра дача, в среду врач.
А начальство заставляет
Нас РАБОТАТЬ, хоть ты плач.

- Предлагаю коллективом
Написать письмо в профком. -
Заключил мужик ретиво,
Вскинув руку с кулаком.

Снова все заголосили
В подтвержденье честных слов.
Снова лихо закурили -
Шёл обед уж пять часов.

Вдруг в курилке дверь открылась
Нараспашку. В тот же миг
Все немыми притворились,
Каждый как-то робко стих.

Во дверном проёме хмуро
В дыме сотен сигарет
Грозно высилась фигура.
И страшней фигуры нет.

- Вы какого-растакого
Тут расселись, шелупонь? -
Рокотал начальник басом,
Извергающим огонь. -

Перекур давно закончен!
Марш работать, а не то
Буду всем зарплату очень
Урезать. Рублей на сто.

Тут же, в пол потупив взгляды,
Заспешил людской поток
Заступать в свои наряды,
Семеня пол сотней ног.

- Ну-ка стой, - сказал начальник
Мужику наперерез. -
Кровь из носу, чрезвычайно
Нужно сделать позарез

Всю работу за неделю,
А возможно и за две.
Завтра сам с утра проверю.
Всё, иди. Доложишь мне.

- Да, конечно, непременно, -
Закивал мужик, шепча. -
И помочь возьму, наверное,
Я коллегу Ильича.

Прочь шагал начальник важно,
А во след ему мужик
В знак борьбы почти отважно
Показал язык.

Да хорошие они, дети.
Васи, Оксаны, Пети.
Зумеры, миллениалы,
С рогатками и с фингалом.

И те, кто с айфоном новым,
И с кнопочным телефоном.
Зависимость есть у каждого,
Но так ли уж это важно?

Они по-другому устроены,
Мозги на объемы настроены
Полученной информации,
Кажущимися нам адскими.

"Ленивое поколение" -
Как мантры одной повторение
Из уст, что болтают без устали
Сами. С уставшими чувствами.

Мы тоже были проблемными,
С увлечениями скверными
По мнению тех моралистов,
Кто сам не был в помыслах чистым.

Так что оставьте в покое
Олегов, Марин, Колей.
Лучше сами себя спросите,
Какой пример показать хотите.

Когда устанут океаны бушевать,
Когда затихнет ветер и замолкнут птицы,
Когда за окнами густая мгла повиснет,
Мы будем так же в полутёмной кухне танцевать.

Исчезнут улицы, дворы, подъезды,
Тепло исчезнет, льющееся с окон.
Останется лишь твой извечно непослушный локон
И руки на моих плечах, как прежде.

На старом дисковом магнитофоне
Играют песни групп, которых больше нет.
Поскрипывает деревянный пол в ответ,
Мерцает лампочка в давно не протиравшемся плафоне.

А мы нескладными тенями в полутьме
Всё так же продолжаем танцевать —
Два призрака, не захотевших признавать,
Что растворятся на исчезнувшей заре.

Мой дядя самых честных правил,
Ломал, давил и попрекал.
Он унижаться всех заставил,
На жизнь без счастья обрекал.

Мой дядя был хитёр и гадок.
Что на работе, что в быту.
Он оставлял в душе осадок,
Такой, что жизнь под хвост коту.

Мой дядя не был человеком,
Он раковая часть души.
Мой дядя - зависть, черный демон.
Охватит, то "пропал" пиши.

Я кукла. Стою в магазине на полке,
А рядом двенадцать похожих сестер.
Девчонка скатилась с пластмассовой горки
И требует: "Мама, купи мне её".

И мама купила с оставшихся денег
На продуктовый недельный запас.
Девчонка со мною на перемене
Играла, пока интерес не угас.

Я кукла. Валяюсь с другими в коробке
Ненужных игрушек где-то в шкафу.
Мы все с нетерпением жаждем уборки,
Когда нас хотя бы от пыли протрут.

В таком ожиданьи летели недели,
А может года - я не ведаю счёт.
И как бы полезными быть не хотели,
Остался не нужен игрушечный сброд.

Я кукла и слышу, как голос взрослеет
Девчонки, что в прошлом любила играть.
Теперь уже девушке нужно скорее
Покинуть гнездо, чтоб свободною стать.

И каждый из нас, кто любим был когда-то
Надеется, будто в последний момент
Его заберут из коробки помятой,
Как что-то на память о доме. Но нет.

Я кукла. Года пролетели мгновенно
В молчании взрослых серьезных людей.
Девчонка вернулась (за мною наверное)
Домой в один из бесчисленных дней.

Открыла коробку, чихая от пыли,
Уже не малышка с большими глазами -
Теперь в них печаль и усталость застыли,
И волосы белыми стали местами.

Я кукла в руках человека из плоти.
Кричать бы от счастья, что снова нужна.
Но рот из пластмассы совсем не заботит,
Что хочет на волю прорваться душа.

Девчонка шептала: "Верни меня в детство,
Когда были живы семья и друзья.
Должно же быть что-то, какое-то средство,
Способное сделать счастливой меня".

Я кукла всего лишь, а как бы хотелось
Обнять, успокоить, тепло подарить,
Но куклам не свойственна данная дерзость.
Обратно в коробку. Закрыть и забыть.

Как жаль, что не дружат с игрушками люди -
В пластмассовом мире друзей не найдешь.
И всех нас когда-нибудь кто-то забудет,
Оставив в шкафу среди блузок и клёш.